Постоянный автор нашего сайта, колумнист Евгений Дубивка, написал цикл-размышление о самом загадочном и болезненном феномене современной России — поиске самоидентификации русского народа. В пятой части цикла, автор продолжает отчет о пьянстве на Руси.

Часть Первая.

Часть Вторая.

Часть Третья.

Часть Четвертая.

Часть Пятая. Сквозь призму граненого стакана

Бесспорно, Михаилу Горбачеву можно ставить в вину косвенную причастность к гибели миллионов людей после самоликвидации Советского Союза. Действительно, деструктивные процессы, начавшиеся несколько раньше, чем в период распада СССР и продолжившиеся после 1991 года, обусловили множество социальных проблем, неудовлетворительное состояние экономики и привели к появлению зон нестабильности и локальных военных конфликтов. Но было бы несправедливо замалчивать и заслуги первого и последнего президента СССР, в частности, касающиеся результатов антиалкогольной кампании в стране.

Для этого подробнее остановимся на статистике тех лет (1985–87 гг.): среднедушевые продажи спиртного в стране снизились более чем в 2,5 раза; производственный травматизм сократился на 20%; число ДТП уменьшилось на 30%; общий уровень преступности снизился почти на 20%; продолжительность жизни мужчин увеличилась на 2,6 года (достигнув исторического максимума для России). Сокращение смертности по сравнению с прогнозируемой линией регрессии без учета кампании составило 919,9 тысяч у мужчин (1985–1992 г.) и 463,6 тысяч у женщин (1986–1992 г.) – всего 1383,4 тысяч человек. Ежегодно рождалось на 500 тыс. больше детей; количество новорожденных с врожденной патологией уменьшилось на 8%. Значительное увеличение рождаемости в 2004–09 гг. объясняется отнюдь не государственной помощью по рождению детей. Просто в этот период в детородную фазу вступило поколение людей, которые родились у родителей, не умерших от последствий алкоголизма в 1985–87 гг.

По существу, сухой закон Горбачева – прекрасный пример за тысячелетнюю историю России, когда государство, не взирая на огромные убытки, впервые захотело смотреть в трезвые глаза собственного народа. В литературе указываются различные цифры бюджетных потерь от антиалкогольной кампании: от 67 до 133 миллиардов рублей в течение трех лет. Столь крупные финансовые потери, наряду с резким падением цен на нефть в 1986 году (когда суточные котировки опускались ниже “психологической” отметки – $10 за баррель) и ликвидацией последствий аварии на Чернобыльской АЭС, существенно приблизили к завершению существование Советского Союза. В какой-то мере оказался прав украинский публицист Олесь Бузина, проведший аналогию между сухими законами 1914 и 1985 гг. и развалом Российской империи и СССР.

Начиная с конца 80-х гг. потребление алкоголя в России ежегодно увеличивалось. В 1992 году президент Борис Ельцин отменил водочную монополию государства, продолжавшуюся 68 лет. Менее чем за год полнейший беспредел в алкогольной индустрии заставил президента снова подписать указ, утверждавший шестую по счету за всю историю государства, монополию на производство, торговлю и употребление водки. Однако в условиях “лихих девяностых” правительство оказалось не в состоянии контролировать оборот ликеро-водочных изделий, встретив сильнейшее противодействие со стороны частных производителей спиртного.

Обо всем последующем отношении руководства Российской Федерации к водочному вопросу можно говорить как о полнейшем закрывании глаз на тотальную алкоголизацию общества. В 1994 году система лечебно-трудовых профилакториев была упразднена. Произошло значительное сокращение и сети вытрезвителей. Возник мощный рынок низкокачественных слабоалкогольных напитков, чего никогда ранее не было. Популярность таких алкогольных продуктов в молодежной среде 90-х гг., создала условия для всплеска алкоголизации страны в первое десятилетие нового века. По оценкам А.В. Немцова с 1990 по 2000 гг. ежегодно от алкоголя, умирали от 400 до 700 тысяч человек. Не изменилась ситуация и с наступлением нового тысячелетия. Потребление спиртного на душу населения в России к 2009 году, впервые в истории страны достигло 18 литров алкоголя (в переводе на чистый спирт), тогда как по мнению экспертов ВОЗ, предельно допустимый уровень, не угрожающий национальной безопасности, составляет до 8 литров в год.

Обобщая исторические сведения об употреблении спиртного в среде русского народа, представляется возможным сделать несколько основных выводов: первый – пьянство на Руси существовало во все времена; второй – начиная с XVI века, за исключением 2 сухих законов, держава, с целью получения постоянной баснословной выгоды, всячески потворствовала укоренению в национальном менталитете безобразной питейной культуры; третий и последний вывод – заметая следы антинародной алкогольной политики, государство вынуждено насаждать своему населению мифологизированный образ трезвой России. Естественно, чрезвычайно горючая смесь из спиртного и половой распущенности, вызвала к жизни кое-что еще…

Кара небесная

С учетом специфических нравов и повального пьянства, настоящей бедой для России с конца XV века и на последующие четыре столетия, стало появление сифилиса. Стоило опасному заболеванию проникнуть в страну, как оно тут же распространилась со скоростью торнадо. В соответствии с царившим в ту пору религиозным мракобесием и глубокой невежественностью, в причине эпидемии болезни, названной “френчью”, усмотрели не половую распущенность народа, а божье наказание. При полном отсутствии профилактических мероприятий по предупреждению распространения сифилиса, его лечением поначалу занимались знахари и колдуны – понятное дело с каким результатом.

В периоды правления Петра І, Екатерины II и Павла I, был издан ряд указов по борьбе с “французской” болезнью. Больных помещали в “прядильные и нарочные дома”, имевших вид полутюрем-полубольниц, или попросту били батогами и ссылали в Сибирь. Однако уже в 19 веке, никакие меры не могли остановить шествия сифилиса шагавшего по России семимильной поступью. Война с Наполеоновской армией 1812–1815 гг., окончившаяся взятием Парижа, привела к такой большой вспышке сифилиса, что от него, по мнению исследователя Я. Говорова, пострадало и погибло солдат больше, чем непосредственно от сражений.

И. М. Афанасьев, указывает, что в 1835 году заболеваемость венерическими болезнями в российской армии составляла 58 на 1000 человек, а к 1861 году — 1/16 часть общей заболеваемости в армии. В гражданских больницах России в 1857 году больных сифилисом было 10 % от общего числа госпитализированных. За 5 лет, в период 1887–1891 гг., в больницах и госпиталях России лечилось 1 289 478 больных сифилисом. А. И. Михновский установил наличие заболеваемости сифилисом в войсках Киевского военного округа в период с 1889 по 1893 гг. в пределах 7,69 % наличного состава. А профессор М. И. Стуковенков назвал ошеломляющую цифру больных венерическим заболеванием равную 5 миллионам. Правда, Г. М. Герценштейн, выражая несогласие со своим коллегой, считал, что больных в Российской империи около 2 миллионов человек. Что тоже, согласитесь, не мало...

Врачи Западной Европы связывали катастрофическое распространение сифилиса с падением нравственности, а российские эскулапы XIX века свято верили в добродетель простого деревенского народа, напрочь отвергая сексуальную активность населения, несвязанную напрямую с деторождением. Рост заболеваемости в деревне старались объяснить “бытовым сифилисом”, имея в виду заражение через предметы обихода по причине неудовлетворительных условий жизни. Приоритет заражения сифилисом половым путем был отдан городу, как рассаднику всех зол. Но уже в начале XX столетия, убежденность врачей в высокой нравственности и непогрешимости деревенской жизни исчезла, а вместе с ней пропал и диагноз “невенерического сифилиса”.

Только благодаря титаническим усилиям советских сифилидологов при прямой поддержке государственной власти, к 1940 году удалось практически полностью решить проблему, снизив уровень заболеваемости в 28 раз по сравнению в 1913 годом. Однако в период 1940-45 гг. заболеваемость вновь резко возросла. Этому способствовала оккупация немецкими войсками территории СССР, характеризовавшаяся, с одной стороны, насилием над женской частью населения, с другой – добровольным вступлением женщин в интимные отношения с захватчиками. Честно говоря, славянские женщины в этом были не одиноки. Известно, к примеру, в то время как во французском Освобождении сражалось 25 тыс. бойцов, приблизительно 100 тыс. француженок спали с немцами.

В послевоенный период уровень распространенности сифилиса постоянно снижался, в виду проведения соответствующих медико-профилактических мероприятий, постепенно став самым низким за все время существования заболевания в России. После 1991 года заболеваемость сифилисом вновь возросла настолько, что сложившаяся эпидемиологическая ситуация была расценена экспертами ВОЗ как эпидемия. Кстати, можно ли после подобного экскурса в русскую историю поверить, что развратный и пьяный народ был и является образцом глубокой религиозности? Об этом мы поговорим в следующей части цикла.

Продолжение:

Часть Шестая.

Заключительная часть.